В конце 2004 года произошло событие, которое тогда очень многие сочли знаковым для Мурманской области: четыре компании, три из которых – местные, в результате аукциона были наделены пятилетними квотами на промысел камчатского краба. Цены лотов в ходе торгов многократно превысили стартовые, это дало скептикам повод для рассуждений, насколько быстро краболовы сумеют окупить собственные затраты. Тем не менее, «процесс пошел». Фирмам – пионерам в этом виде добычи водных биоресурсов предстояло выйти на зарубежные рынки сбыта своей продукции, закрепиться на этих рынках. Наблюдатели отмечали, что положение с добычей краба на Северном бассейне, в общем, выглядит лучше, чем на Дальнем Востоке: там краба ловят более сотни мелких фирм, такое количество не дает возможности организовать должный контроль за их деятельностью, что приводит к невиданному расцвету браконьерства. У нас же, хотя браконьеры нет-нет да и напоминают о себе, рычагов для эффективной борьбы с ними гораздо больше. Сегодня, по прошествии трех лет с момента, когда ловле краба был дан «зеленый свет», настало время подвести некоторые итоги.
Главный вопрос – о рентабельности промышленной добычи краба – можно считать решенным. Свою роль в этом играют несколько факторов. Во-первых, то, что стоимость варено-мороженных крабьих конечностей гораздо выше уровня цен на все виды продукции из рыбы – той же, к примеру, трески. Во-вторых, топлива новый вид деятельности «съедает» ощутимо меньше, чем ловля рыбы. На мировые рынки сбыта, главным образом северо-американский, нашим краболовам удалось выйти довольно успешно, сейчас именно российские компании обеспечивают там львиную долю поставок. Краболовы настроены оптимистично, надеясь, что их бизнес будет процветать. Вместе с тем, ученые (как норвежские, так и их коллеги из ПИНРО) утверждают, что в «крабьем» вопросе и по сей день хватает неясностей. В чем же дело? Корреспондент нашего журнала выяснил это у заведующего лабораторией беспозвоночных ПИНРО Бориса Беренбойма.
- Наверное, прежде всего, нелишним будет вспомнить историю проблемы, - говорит Борис Иосифович. – Идея «переселить» Paralithodes camtschaticus в заполярные воды родилась в 30-х годах прошлого столетия, но успешно реализовалась только в 60-е. Занимались этим в основном сотрудники Центрального производственно-акклиматизационного управления при содействии ПИНРО и других институтов. Важный момент – ученые тогда полагали, что краб, в силу некоторых причин, сможет расселится в основном в восточной части Баренцева моря и в дальнейшем проблем с «дележом» улова между СССР и Норвегией не возникнет. Но море, как и Восток – «дело тонкое». Район обитания краба оказался значительно шире, чем предполагалось. К настоящему времени ареал этого вида в атлантических водах занимает акваторию от полуосторова Канин на востоке до Лофотенских островов. К началу нынешнего столетия в норвежских водах оказалась примерно десятая часть общего запаса, и ареал продолжает расширяться.
- Существует мнение, что ученые ПИНРО долгое время «затягивали» решение вопроса о промышленном лове…
- Со всей ответственностью утверждаю: ничего подобного не было. Напротив, мы одновременно с норвежскими коллегами уже в 2002 году говорили о том, что начинать промысел целесообразно. А до того момента мы, также вместе с норвежцами, в течение нескольких лет вели разработку стратегии управления запасами краба. При этом, по мере накопления данных, менялся и подход к проблеме. В частности, когда-то предполагалось осуществлять паритетное управление – Россией и Норвегией совместно. Позднее восторжествовало мнение, что решать «крабьи» дела можно и по отдельности. Какой подход лучше, а какой хуже, покажет время.
- В чем тут суть дела?
- Запас краба в Баренцевом море является единым. Достоверных научных данном о том, что он разделился на, допустим, норвежскую и российскую части - нет. И краб не признает государственных границ, пересекает их без всякого разрешения. Кроме того, в Норвегии, да и в России тоже, подход к проблеме вселенного краба неоднозначен. Особенно это хорошо заметно у наших соседей. Специалисты разделились там на два «лагеря»: одни считают камчатского краба ценным видом биоресурсов и однозначно выступают за продолжение его рачительного промысла, другие же (их активно поддерживают «зеленые») утверждают, что краб, как любой инвазийный вид, то есть – пришелец, способен нанести вред экосистемам северных вод, традиционным видам промысла, а следовательно – подлежит уничтожению. Осенью прошлого года была предпринята попытка примирить сторонников той и другой точек зрения. В представленном норвежскому парламенту подробном правительственном докладе было предложено строго ограничить ареалы обитания краба. В частности – «не пускать» его западнее мыса Нордкап и севернее 12-мильной прибрежной зоны.
- Но осуществимы ли такие предложения на практике?
- На мой взгляд, это больше из области фантазий. Хотя бы по социальным и экономическим причинам – для организации «патрулирования» вдоль 26-го меридиана (именно вдоль него проведена западная «крабья граница») нужно привлечь флот и людей, труд которых должен оплачиваться. Очень это дорого может обойтись Норвегии. Кроме того, есть еще один аспект, важный уже для российской стороны. Известно, что если в какой-то части популяции происходят сильные изменения, в данном случае уничтожение большого количества экземпляров, это не замедлит «аукнуться» в другой ее части - по нашу сторону границы. К чему все это может привести в конечном счете, точно сегодня не скажет никто.
- Какова позиция ПИНРО в данном вопросе? Разговоры о том, что крабы, грубо говоря, могут вскоре оставить нас вовсе без рыбы, идут давно и очень активно…
- Мы много лет ведем пристальное наблюдение за распространением краба. Пока данных, говорящих об истинности этой, почти апокалиптической, точки зрения, у нас нет. Но категорично судить о том, что в будущем все останется в порядке, также нельзя. Ведь, если быть точным, акклиматизация Paralithodes camtschaticus, как биологического вида, в наших водах еще не завершена. Если проследить динамику увеличения численности популяции краба с самого начала вселения получается следующая картина: сначала эта численность росла постепенно и очень медленно. Потом, в конце 90-х, началось резкое ее увеличение, пик которого пришелся на 2003 год. Потом, в силу естественных причин и законов природы, пошло снижение, которое продолжается поныне. Можно предположить, что через год – два количество крабов вновь несколько увеличится за счет молоди, не достигшей пока промысловой кондиции. Такие колебания, с тенденцией к постепенному уменьшению их амплитуды, будут продолжаться, по меньшей мере, лет 10 - 20. И только лишь после, когда акклиматизация камчатского краба завершится и стабилизируется его численность, можно будет делать конкретные выводы о влиянии присутствия «вселенца».
- Но ведь наверняка можно попытаться дать хотя бы общий прогноз, что может ждать в будущем и краба, и рыбу, и всех нас!
- Хотя, я повторюсь, данных о катастрофических, как часто утверждается, последствиях присутствия камчатского краба в северных морях нет, все же в некоторых определенных местах, например, в Мотовском заливе, где краб обитает уже порядка четырех десятков лет, мы констатируем снижение количества некоторых бентосных* животных. В то же время обнаружено увеличение численности других видов донных организмов. В этой связи возможно, что у крабов впоследствии возникнет «конкуренция» с видами рыб, питающихся бентосом. При траловом промысле донных рыб, особенно морской камбалы, уже сейчас заметно, что крабы мешают вести традиционную добычу. Если эти тенденции будут развиваться, неизбежны «обиды» со стороны рыбаков. Поэтому вскоре придется принимать меры по выработке компромиссных решений, чтобы урегулировать взаимоотношения традиционного и нового промыслов.
Константин БОРИСОВ.
Наша справка
Камчатский краб (Paralithodes camtschaticus) относится к семейству Lithodidae, отряд десятиногих ракообразных. Внешне К. к. похож на краба (отсюда название), но на самом деле является крабоидом и в действительности близок к ракам-отшельникам. Головогрудный щит сердцевидной формы, снабжен шипами. Брюшко подогнуто под головогрудь (как у настоящих крабов), но покрыто снизу многочисленными щитками, расположенными продольными рядами; у самки щитки лежат асимметрично. Ширина головогруди крупных самцов до 25 см, размах ног до 1,5 м, вес особи - до 7 кг (в Баренцевом море встречались и более тяжелые экземпляры); самки мельче самцов. Традиционно К. к. Обитает в Японском и Охотском морях и в южной части Берингова моря. Совершает регулярные миграции. Особенно многочислен у западного побережья Камчатки, где был сосредоточен наиболее интенсивный промысел. В пищу используются мышцы ног (в странах Юго-Восточной Азии употребляются в пищу и другие части тела).
* Бентос (от греч.Benthos – глубина) - совокупность организмов, всю или большую часть жизни обитающих на дне водоемов, в иле и на грунте. Организмы бентоса служат объектами питания многим рыбам и другим водным животным. Различают фитобентос и зообентос.
Жители Крайнего Севера всегда пили смесь натурального и восстановленного молока в той или иной пропорции. В молочном напитке эта пропорция теперь будет сдвинута в сторону увеличения доли восстановленного
МРСК Холдинг, используя свой административный ресурс, будирует эту проблему, издает специальные приказы своим подразделениям, пытается решать вопрос в свою пользу, не считаясь с интересами остальных участников рынка
ОАО «ТрансКредитБанк» - ведущий транспортный банк России, основной финансовый партнер ОАО «Российские железные дороги» (ОАО «РЖД»), создан в ноябре 1992 года
ru 
